БОЛЬШОЙ ПОДКОП ПОД БОЛЬШУЮ НАУКУ
Слухи об очередных реформах, подстерегающих российскую науку, начали будоражить общественность с середины лета. Скорее всего, они не лишены оснований. Вот и на сайте kreml.org, созданном «Фондом эффективной политики» Глеба Павловского как политическая экспертная сеть и близким к администрации президента, в разделе «Подготовка решений» появилась новая тема:
«Институализация управления, финансирования и организации научной деятельности в современной России: адекватность организационно-правовой конструкции сложившейся практике и задачам государства в области роста национальной конкурентоспособности.
Организация научной деятельности в современной России во многом определяется наследованной от союзных структур формами, во многом – несистемным реформированием отдельных фрагментов этой конструкции в последнее десятилетие. Вместе с тем, реальная востребованность достижений российских ученых в мире; смена тенденции оттока научных кадров за рубеж тенденцией переноса площадки исследований, финансируемых различными зарубежными источниками, на территорию России; развитие глобальных коммуникаций вызвали к жизни совершенно новые организационно-правовые и финансовые формы ведения научной деятельности. Мы предлагаем экспертам политической сети Kreml.org проанализировать особенности институализации российской науки; инструментарий государственной власти в части управления научным процессом в стране; роль и адекватность РАН в этом контексте
• Насколько эффективна существующая система институализации российской науки? Международный опыт институализации науки - в применимости к российской практике
•Российская Академия наук - адекватность организационно-правовой конструкции современному мировому научному процессу. Направления реформирования »
Сама постановка вопросов дает представление о направленности предполагаемых властных решений. Реформаторы подбираются к РАН. Различные околонаучные проблемы обсуждались на сайте довольно бурно, причем активную роль в дискуссии играли сибиряки. Приводим несколько экспертных оценок.
Ученый, дающий основную продукцию РАН, стоит на самой нижней ступени по получению бюджетных средств
Александр Лыглаев, главный научный сотрудник Института проблем освоения Севера СО РАН:
Суть желательной реформы управления, финансирования и организации научной деятельности в современной России заключается в решении двух взаимосвязанных проблем. Первая проблема - это ликвидация сложной системы бюджетного финансирования РАН, а вторая - уменьшение негативного влияния так называемых «организаторов науки» на авторитет и благосостояние ученого в России. Если посмотреть в корень, то ученый, дающий основную продукцию РАН, стоит на самой нижней ступени по получению бюджетных средств. Такая система распределения бюджета сложилась в советские времена. АН СССР была одним из министерств союзного правительства. Так и сейчас РАН является министерством с присущим всем министерствам бюрократическим аппаратом, который съедает основную часть бюджетных средств, в основном из-за своей коррупционности. Над ученым РАН стоит директор института, над ним Председатель научного центра, далее Председатель Отделения, а над всеми ими Президиум РАН. У каждой ступени свой аппарат. Чем выше ступень, тем аппарат все больше удаляется от проблем простого ученого РАН, хотя количественно расширяется. Можно считать, что самой бездонной ямой, куда уходят бюджетные средства, является Президиум РАН. Как принято в министерствах, в РАН тоже существуют всевозможные планы и отчетности на всех уровнях. Так как продукцию РАН очень трудно оценить в тоннах, километрах или в рублях, то отчетность носит вербальный характер. Там где вербальность, там можно наплести что угодно. Вот на этом и паразитируют всевозможные аппараты управления наукой в РАН.
Такая паразитарность породила в российской науке так называемых «организаторов науки». Это особый клан. Они не проводят научные исследования, основная задача у них пробить бюджетные средства и распределить их, имея свой процент «отката», который может выражаться не только в денежных единицах, а, например, в помощи получения звания академика РАН с его довольствием. В этом и корень коррупции в РАН.
Решение этих проблем видится только в том, чтобы управлением, финансированием и организацией фундаментальной научной деятельностью в современной России занималось отдельное федеральное министерство - Министерство науки. А министерство Клебанова должна заниматься только прикладной наукой. Это потребует ликвидации в РАН институтов прикладного характера с передачей их в министерство Клебанова. Наверное, только в этом случае, талантливый ученый - фундаментальщик будет жить в благосостоянии в России, как его коллега в США, то есть будет работать, полностью отдаваясь своему призванию от Бога, не думая о хлебе насущном. И не будет бесправным рабом у «организаторов науки», как в наше время. А плоды его труда будут достойным вкладом в деле возрождения страны и повышения национального престижа России.
Кому нужна наука, которая не решает насущных задач?
Юрий Плюснин, доктор философских наук, заместитель заведующего лабораторией анализа развития науки при президиуме РАН:
Я недавно делал доклад, и в результате этого вышло две публикации по поводу институционального кризиса науки в нашей стране и формирования нового облика науки, который уже складывается, поскольку есть ожидание и требование к науке со стороны общества и со стороны государства. И этим требованиям начинают все в большей степени соответствовать ученые, но не институциональные структуры, в которых они работают. Может быть, одно из самых важных таких требований – это поиск путей решения социальных проблем, насущных задач. Обществу нужна практически ориентированная наука, которая, прежде всего, должна решать социальные и идеологические задачи.
Проблема в том, что академическая наука ориентирована на решение прежних задач, связанных с наращиванием военно-технической мощи, на решение естественнонаучных проблем. Но ведь прорывов в естественнонаучной сфере, по крайней мере, в последние 50 лет, мы не наблюдаем, нет значительных результатов. А те результаты, которые мы имеем, чаще всего удручают. Например, результаты работы с геномом человека. Мы ожидали совершенно другого, нежели получили в результате многолетних усилий.
Мы все верим в эволюцию и, соответственно, мы ожидали, что человек как вершина эволюции должен обладать значительным объемом генома, отличающимся от многих других животных. А оказалось, что количество генов у нас на порядок, на два порядка меньше, чем мы ожидали, и мы ничем не отличаемся от мухи-дрозофилы, от дождевого червя в количественном отношении.
Не менее разочаровывают результаты и в области медицинской генетики, но они все чем-то прикрываются, как-то оправдываются. Мне кажется, столь же разочаровывающие результаты в физике, в попытках найти объединяющую теорию, которая, естественно, не находится, но делаются попытки оправдать и это. Собственно, это неудачи, а особенно удручают неудачи, связанные с военными и техническими опытами, и, может быть, первая из них – это Чернобыль, самая значительная неудача. (Это технический результат, но исходно - проблема как раз институциального несоответствия в нашей науке.) Всё это отворачивает общество от науки, а она продолжает идти в том же направлении, решать технические задачи, требуя все больше и больше энергии, сил, денег от общества за решение все менее значимых вопросов, которые не приносят очевидной пользы ни для людей, которые находятся у власти, ни для простых людей.
Тем временем у общества наметились совершенно другие ориентиры, нужно решать идеологические вопросы. Грубо говоря, нужно создавать новую идеологию, новую религию. Нужно решать социальные вопросы, связанные не только со здравоохранением или сельским хозяйством. Но как их решать? Академическая наука, к которой мы привыкли, отказывается от этих вопросов, она не хочет их решать, она их отбрасывает как второстепенные.
Простой пример: посмотрите все годовые отчеты Академии наук, даже вузовской науки. Они все по традиции начинаются с естественнонаучных аспектов, а социально-экономические задачи стоят в самом хвосте. Надо, чтобы общество и власть изменили ориентиры науки. Пока что требования не совпадают с предложениями. Грубо говоря, наука уходит в некую область, которая не является реальностью для общества, наука становится мистическим занятием, ненужным, невостребованным обществом. Обществу сегодня нужна другая наука, и оно ищет эту другую науку. И люди, которые зачастую не имеют отношения к традиционной науке, предлагают обществу свою новую науку, причем иногда она приобретает формы паранауки или псевдонауки. Академия наук уступает поле битвы за умы и души людей.
Российская наука обогревает вселенную
Борис Брусиловский, председатель Новосибирской торгово-промышленной палаты:
Необходимо четче разделить науку на фундаментальную, результатом которой являются открытия новых свойств и принципов, и прикладную, результат которой возможно зафиксировать в виде интеллектуальной собственности, например, в патентах. При этом, видимо, надо признать, что фундаментальная наука непосредственно не повышает конкурентоспособность страны. Характерный пример - исследования, за которые присуждена Нобелевская премия Жоресу Алферову. Эти исследования, согласно материалам прессы, послужили базой, на основе которой получили развитие современная сотовая связь, современная аудио и видеозаписывающая техника. Стала ли Россия лидером в этой области высоких технологий? Ответ очевиден. Без сомнения это не вина фундаментальной российской науки, но нельзя отделаться от впечатления, что с точки зрения российского бюджета такие исследования сегодня напоминают «отапливание Вселенной». Печь есть, осталось построить стены для удержания тепла. Это не призыв закрыть в России фундаментальные исследования, но необходимо понимать реальное состояние дел.
Без сомнения фундаментальная наука нужна помимо всего как база для задания общего уровня исследований, воспитания кадров и т.д. Но необходимо четко ответить себе на вопрос - сколько же мы можем на нее выделить из нашего небогатого госбюджета? При таком подходе, наверняка, это будет не очень много. Но фундаментальная наука сегодня - вещь очень дорогая. Тогда каким же образом сохранить ее современный уровень? Выходом может быть международная научная кооперация. Мы должны участвовать (в первую очередь от лица российских научных центров, а не отдельных ученых) соисполнителями международных научных программ, участвовать в их финансировании (пусть и на скромном уровне). Такой подход я противопоставляю фундаментальным исследованиям, проводимым полностью самостоятельно и за счет российского бюджета. Предлагаемый подход позволит российским ученым находиться на современном уровне мировой науки. Ограничиться надо таким объемом участия, который позволит достойно оплачивать работу наших ученых, участвующих в этих исследованиях. Такой подход не следует путать с работой наших ученых в зарубежных научных центах на зарубежные деньги.
Основные же бюджетные средства на науку в сегодняшних условиях должны быть направлены на систему создания научного результата как товара, пригодного к продаже на рынке, или использованию в высокотехнологичных отраслях промышленности. При этом бюджетные средства должны предполагать либо возвратную основу (пусть и на льготных условиях), либо участие финансирующей организации в доходах от реализации продукции (формы этого могут быть различны и достаточно проработаны в мировой практике).
Сегодняшняя РАН - странной образование. Этот гибрид общественной организации с государственной отраслью достался нам в наследство от СССР. Необходимо навести порядок с собственностью и управлением. Назвать вещи своими именами. Разделить общественную, государственную и частные составляющие. В идеале должны существовать государственные (казенные) научные центры - их должно быть немного и государство четко должно знать - зачем они, какова их задача. Основная масса исследователей сосредотачивается либо в вузовских научных центрах, либо в хозрасчетных научных центрах, которые финансируются на основе заказов, грантов (российских и зарубежных).
Источниками финансирования для таких центров могут выступать и бюджетные заказы конкретных исследований, и заказы структур бизнеса. Крупные корпорации могут иметь и свои исследовательские центры. При этом академия наук из «министерства науки» превращается в общественную организацию научного сообщества, объединяющую ученых, где бы они ни работали (тем более что в государственных структурах уже есть соответствующее министерство). Сегодня РАН представляет громоздкую, мало мобильную иерархическую структуру. Основой же предлагаемых научных центров должен быть мобильный исследовательский коллектив во главе с конкретным ученым, под квалификацию которого и выделяют финансирование. Администрация таких центров должна обеспечить необходимую инфраструктуру для исследовательской деятельности.
Подготовила Ирина Самахова
|